"Цыпленок жареный, цыпленок пареный"
Потом будет сцена в сыром подвале Евдокии: натужное веселье странной компании — пьянка за голым столом, заваленным объедками. Тупо и равнодушно смотрит отяжелевшая Евдокия на непонятных ей гостей. На сухого фанатичного «члена ЦК партии эсеров Ропшина, собирающегося изменить ход революции. На куражащегося Дымбу.


В этой сцене Жаров с исключительной достоверностью показывает перерождение некогда веселого и живого короля санкт-петербургского бильярда в опустошенного и озлобленного... даже не скажешь,— врага, враг — это Ропшин, а Дымба — прислужник при нем, «шестерка». От прежнего Дымбы остались нелепый под шинелью галстук-бабочка да привычка гаерничать, но теперь уже не забавно, а натужно и злобно. И поет он уже не «очаровательные глазки», а анархистскую песню про «цыпленка жареного и пареного» который, однако, «тоже хочет жить».


Равнодушно врет Евдокии: «Будут женщин по карточкам выдавать. Специальный организуется комиссариат... Детей — в лагеря. Собственности на детей не полагается». Евдокия выражает недоверие. И тогда Дымба зажигается: «Охота мне такую обманывать. Я, Дуня, графинь лобзал. Бывало, возьмешь графиню раз, два, три — тьфу! — Жаров смачно сплевывал.— Вот. А вас мне что? Эх...» Завершал он этот пассаж бренчанием гитары и, видно, рвущимися из души надрывными словами: «Цыпленки тоже хочут жить!»


Этих слов не было в сценарии Г. Козинцева и Л. Трауберга (их нет и в его издании 1981 года). Это снова жаровская импровизация, с которой согласились авторы фильма. Здесь получали завершение такие черты характера Дымбы, как чванливость и пренебрежение к тем, кто слаб, заявленные еще в картине «Возвращение Максима». Но здесь же выявляется и обреченность Дымбы. Его можно было бы даже пожалеть, если бы этот опустошенный человек не был столь страшен для жизни.





Автор Админ: 08.07.2010 06:24, Мнений: 0