"Кто же я?"
Баранцева делала свою композицию с точным расчетом на Жарова и поэтому, используя чисто телевизионные приемы композиции, дала ему возможность сыграть не только Фальстафа, но и самого себя — Жарова — в роли Фальстафа.


Он появляется на телеэкране в обычном костюме, без грима и, критично осмотрев декорации, воспроизводящие английское Средневековье, начинает доверительно рассказывать зрителю, как он хотел всю жизнь сыграть какую-нибудь шекспировскую роль, и как это не получилось. Тут же вслух задумывается: а кого, собственно говоря, из шекспировских героев он мог бы сыграть? Гамлетовское «быть или не быть» — явно не для него; король Лир ему непонятен; Отелло — неприемлем; в роли Ромео он был бы просто смешон. «Значит, я не Гамлет, не Ромео, не Лир, не Отелло,— грустно заключал Жаров.— Кто же я? Ну, конечно, я — Фальстаф, мое место — в таверне».


Дело в том, однако, что жаровский Фальстаф при всех условиях остается человеком, отрицающим мир расчета, мещанскую среду «умеренности и аккуратности».


Ради справедливости отметим, что на самой заре своей театральной молодости Жаров сыграл шекспировские роли — шута в «Виндзорских насмешницах» (1918) и Тринкуло в «Буре» (1921). Критика не заметила эти роли.


Автор Админ: 25.07.2010 14:48, Мнений: 0
Метки: Разное